Мы сидим в просторном конференц-зале, люди, связанные одной профессией, но такие разные, такие непохожие. Общие переживания, общие воспоминания – все это впереди, а пока волнение, метания, поиск… «…Возьмите первую букву вашего имени и придумайте любое слово, которое бы начиналось на эту букву…». Занятно, так, посмотрим: а…а…артишок! Откуда взялся артишок, мне было неизвестно, но правила есть правила, значит, будет артишок.

Если бы я не знала об изумительном вкусе правильно приготовленного артишока, о пряном аромате его нежных листочков, я бы просто прошла мимо этой невыразительной зеленой шишки, не подозревая о тех великолепных блюдах, в которые она может превратиться.

Школа стала для меня таким артишоком. Я могла бы пройти мимо. Я чуть было не вступила на ту дорогу, которая увела бы меня в сторону от школы, и тогда от школьной жизни в моей памяти осталась бы лишь череда унылых и однообразных дней, необходимость подчиняться, соблюдать правила и сидеть молча тогда, когда тебе это просто не по силам, тогда, когда хочется писать шутливые стишки про одноклассников и тут же обсуждать их с соседкой по парте…

 

А вот на тебя надвигается грозный силуэт учителя, у которого в руках табличка с датой «1242 г.», и во что бы то ни стало надо вспомнить, а что же произошло в этом году, и вот все мысли в панике покидают твою несчастную голову, учитель все ближе, и ты уменьшаешься, складываешься как подзорная труба, как Алиса, отпившая из волшебного пузырька, пока твои ноги не начинают беспомощно болтаться в воздухе, все ближе и… на этот раз мимо твоей парты. Прошло много лет, я уже работала учителем, когда один из студентов-практикантов с энтузиазмом предложил использовать карточки с датами на уроках. Я отказалась без объяснения причин. Наверное, я была неправа, но мне вдруг показалось, что я вновь должна буду пережить эту панику, что учитель застанет меня врасплох и я растерянно буду цепляться за обрывки мыслей, пытаясь ответить на вопрос.

И сейчас мне иногда кажется, что я вижу себя сидящей где-то на второй или третьей парте и рисующей что-то на последней странице тетради…

Я бы слукавила, если бы рассказала о своей школьной жизни, только как о жизни репрессированного в тоталитарном государстве. Нет, были яркие вспышки, которые отчетливо остались в памяти. Так я помню взрыв, который мы устроили на уроке химии. Спокойно! Это был опыт под руководством учителя, вы не поверите, я до сих пор помню всю последовательность действий и происходящие реакции: кусочек цинка в серную кислоту, выделяется водород, который мы накапливаем под жестяной банкой, а потом подносим лучину к отверстию в донышке… оглушительное «БУМ!» – и банка слетает со штатива и стукается о потолок!

А рок-фестиваль в 9 классе, когда уроки становятся просто декорациями к твоим переживаниям и размышлениям, а учителя исполняют роли статистов?.. И группа с таинственно-печальным названием «Brokensoul», в которой играл парень из параллельного класса с длиннющими волосами, собранными в хвост.… Уже на первом курсе института он остриг его банально на спор. Очень многое вот так внезапно и  безвозвратно изменилось, когда мы закончили школу: больше никто не контролировал и не увещевал нас, но никто и не утешал и не подбадривал. Жизнь, усмехаясь, говорила: «Вот вы и на свободе, вот она я, берите…». И мы брали – полными пригоршнями, иногда больше, чем могли унести…

Через несколько лет я оказалась в далекой азиатской стране и занималась интересным делом, никак не связанным со школой. Сидя на балконе и всматриваясь в бирюзовый океан, сливающийся с горизонтом и превращающийся в некий сплав воды и неба, будучи за тысячи километров от дома, я вновь поймала себя на том, что думаю о школе. И мне показалось, что если вот сейчас взять меня и исключить из этой картины – ничего не изменится, все будет идти своим чередом. Чувство внутренней пустоты и скуки усиливалось с каждым днем, ощущение того, что что-то очень важное проходит мимо, не покидало. И в один прекрасный день, придя в свой офис, я сказала коллегам: «Hey guys, I’m going home to become a teacher».

Было очень страшно. Поджилки тряслись. Но уже после первого дня в школе я поняла, что все сделала правильно. Ту внутреннюю пустоту, которую я ощутила там, в далекой стране, заполнили детские лица, их вопросы, уроки… Первый месяц школа не отпускала меня даже во сне: я бесконечно давала уроки, проверяла тетради, отвечала на вопросы...

Почему мы приходим в школу? Зачем мы приходим в школу? Есть у нас право увещевать и наставлять? Что мы можем сказать детям? Отвечая на эти вопросы для себя, я вспоминаю слова Голды Меир, премьер-министра Израиля, которая, посещая американскую школу, где когда-то училась сама, обратилась к детям: «Не то важно, чтобы точно решить еще в детстве, кем вы станете, когда вырастете. Гораздо важнее решить, как вы хотите прожить свою жизнь. Если вы будете честны с собой и своими друзьями, если вы будете участвовать в том, что хорошо не только для вас, но и для других, то этого, думаю, будет достаточно, а кем вы при этом станете — вероятно, вопрос случая».

Когда я только начала работать учителем, в моем сердце, как и в сердце, пожалуй, любого неопытного педагога поселился страх, что однажды ученики зададут мне такой вопрос, на который я не смогу ответить сходу. И как вы думаете, кто помог мне преодолеть этот страх?

В прошлом учебном году мне дали пятые классы. Чудесные ребята, и не малыши уже, но еще и не «взрослые» школьники. Живые лица с блестящими глазами, внимательно изучающими весь урок нового в их школьной жизни человека. На первой парте сидел совершенно замечательный армянский мальчик, немного неуклюжий, в очках, со своеобразной манерой изъясняться. Нет, не подумайте, по-русски он говорил грамотно, даже несколько витиевато, иногда используя не вполне свойственные пятикласснику речевые обороты. Такой развитый и интересующийся ребенок. Примерно на второй неделе сентября (видимо, держался сколько мог), после звонка, когда почти все уже вышли из класса, подходит он ко мне и, немного смущаясь, задает вопрос:

– Анна Валерьевна, а вы историю хорошо знаете?

Так, думаю, вопрос с подвохом, стараюсь не рассмеяться, а внутренне чувствую, что следующий вопрос будет а-ля «кто хочет стать миллионером».  

– Смею надеяться, что историю я знаю достаточно хорошо – отвечаю, но уже сомневаюсь в сказанном.  А теперь внимание!

– Хотите, –  говорит мне мой милый ученик, –  я докажу Вам обратное? Тут смех я уже сдержать не могла!

– Так, –  говорю, – давай, доказывай!
Знатоки, внимание, вопрос!

 – А какой город был основан на 30 лет раньше Рима? – спрашивает меня пятиклашка.

Начинаю судорожно соображать, вспоминаю дату основания Рима, отсчитываю назад 30 лет, нет, никаких ассоциаций с датой 783 г. до н.э. Пытаюсь выкрутиться: 

– Понимаешь, городов в Древнем мире, которые были основаны раньше Рима, достаточно много, может быть, ты более конкретно сформулируешь вопрос?

Не тут-то было. После непродолжительных попыток с моей стороны выяснить дополнительные детали мною был выброшен белый флаг. А ведь все было так просто! Надо было просто вспомнить, откуда родом мой пятиклассник, где он проводит летние каникулы и каким городом он так гордится. Впоследствии я нередко рассказывала эту историю моим знакомым, и они, лишенные педагогических комплексов, мгновенно называли Ереван. Я до сих пор помню, с каким довольным видом победителя он выходил из кабинета. Но победителем ощущал себя не только он, я тоже победила, и, заливаясь смехом, как только за ним закрылась дверь, я подумала, что это, пожалуй, был мой самый «страшный» вопрос.

Скажите, как часто вы переживаете ощущение успеха, неподдельной радости и счастья в своей жизни? Мы с Таней, вдумчивой и в меру амбициозной ученицей 10 класса, готовимся к интеллектуальной игре о ярославском купечестве: вокруг нас книги, конспекты, как только находим любопытный факт – делимся друг с другом, обсуждаем, так успеваем больше. Ловлю себя на мысли, что о каких-то сторонах купеческой жизни в Ярославской губернии я даже не подозревала: секта старообрядцев бегунов, повозки, запряженные быками, эксцентричный купец, владелец табачной фабрики, купающий «арфисток» в бассейне с шампанским…

И вот я уже сижу на съемках, волнуюсь и вместе с Таней вспоминаю все, чтобы было прочитано. Звучит вопрос, и внутри меня все замирает, я помню, как мы это обсуждали, как рассматривали фотографию особняка, о котором идет речь, понимаю, что вот сейчас Таня даст правильный ответ. Она терпеливо дослушивает вопрос и, отвечая, расплывается в улыбке. Вот оно, это мгновение искристой радости, это внутреннее ликование.

Многие друзья и знакомые восприняли мое решение стать учителем, как некий акт самопожертвования. Нет, это совсем не так! На мой взгляд, это был поступок отчасти эгоистичный. Моя работа подарила мне возможность переживать не только собственные успехи и победы, но и победы моих учеников, возможность переживать вновь и вновь удивление и восторг от сделанного открытия. А где еще за один день вы сможете пообщаться почти с сотней искренних и радостных людей? Где еще каждый день вы сможете по-настоящему радоваться не только своим достижениям, но и достижениям других?

Теперь я знаю точно, что артишок, это не просто невзрачная зеленая шишка. Главное – не пройти мимо.