Анна тимирева и колчак

Анна Тимирева

Анна Васильевна Тимирева (в девичестве – Сафонова) – русская поэтесса и художница, последняя жена адмирала Александра Колчака, которая после его поимки силами красных в начале 1920 года самовольно решила пойти под арест вместе с ним.

Анна Васильевна Сафонова появилась на свет 18 июля 1893 года в Кисловодске. Она была шестым ребёнком в многодетной семье Василия Сафонова — учителя музыки, пианиста и дирижёра, который некоторое время был директором Московской консерватории. 

Анна Тимирева в молодости | Musicslist

Когда Анне было 13 лет (1906 год), ее семья отправилась в Санкт-Петербург. В северной столице Анна выпустилась из гимназии в 1911 году, после чего её взял в жёны морской офицер Сергей Николаевич Тимирев.

Анна родила сына Владимира в 1914 году, а год спустя, будучи в Гельсингфорсе, в котором был расквартирован её муж, впервые встретилась с Александром Колчаком. Это событие полностью изменило их жизни. Они вмиг влюбились, как в книжках – с первого взгляда, но признались друг другу далеко не сразу.

Карьера

В 1918 году Анна Тимирева работала переводчицей печатного отдела при Совете министров и Верховном правителе в городе Омске. В дополнение к этому, женщина трудилась в мастерской по изготовлению белья и стояла на раздаче продовольствия покалеченным и больным солдатам. Позднее, уже при советской власти, стала известна как поэтесса, издавала свои стихи о Колчаке.

Личная жизнь

Адмирал Колчак был женат, и к тому же был на девятнадцать лет старше Анны.

Он ходил в плавания по водам четырех океанов, входил в двадцать морей и заработал множество как отечественных, так и зарубежных наград и орденов.

Александр Колчак считался талантливым флотоводцем и очень патриотичным человеком. Непонятно, что связывало его с Анной, юной замужней художницей, но чувства нельзя обмануть.

Александр Колчак | Сплетник

Начиная с их первой встречи до самого ареста адмирала, в течение долгих пяти лет, душой влюблённые всегда были друг с другом, несмотря на то, что могли не видеться месяцами.

И у Анны и у Александра были собственные семьи. Многие догадывались о чувствах гениального флотоводца к Тимиревой, но вслух предположения высказывать никто не осмеливался.

Обратите внимание

Муж Анны, как и жена Колчака, делали вид, что ничего не замечают, возможно, надеясь, что со временем их чувства угаснут.

Анна Тимирева | У дуба

В 1938 году был расстрелян первый и единственный сын Анны – Владимир. При обыске у него нашли шпагу и пистолет, а в обвинительном заключении назвали его немецким шпионом, якобы, он добывал для Германии информацию о рыбной промышленности в СССР. Годы спустя (в 1958 году) Анна добилась реабилитации убитого ребёнка.

Развод с мужем

Тимирева и Колчак общались по переписке.

Они писали друг к другу с удивительным уважением и благородством, кажущимися непонятными для современных реалий: обращались друг к другу всегда на «вы» и по имени-отчеству.

«Милая, дорогая Анна Васильевна…» — с этих строк Колчак обычно начинал письма. Когда она раскрыла ему свои чувства, Александр вложил всю душу в ответ: «Я Вас больше чем люблю…».

Анна Тимирева | Черновики историка

Анна развелась с Сергеем Николаевичем и бросила семью и сына ради своего адмирала.

С тех пор она стала фактической женой Колчака и старалась как можно реже покидать его. Эти времена позднее она назвала самыми счастливыми своей жизни.

Сквозь ужасы гражданской войны и грязь революции, которые раздирали тогда Россию, они до самого конца хранили взаимную любовь.

Арест Колчака и годы ссылок

После ареста любимого Анна, ни секунды не сомневаясь, последовала под стражу вслед за ним. Совсем юная девушка, ей было двадцать шесть лет, добивалась выдачи различных вещей и лекарств от директора тюрьмы, ведь Александр был очень болен. Всё это время они не прекращали писать друг другу письма…

Анна Тимирева | Черновики историка

В феврале 1920 года его расстреляли. Девушка сразу это почувствовала. Хмурые тюремщики на её вопросы лишь отворачивались, а комендант не смог обмануть её и только сказал, что его увезли.

Женское сердце нельзя обмануть – Анна сразу всё поняла, но до последнего пыталась услышать об этом от другого человека просто, чтобы удостовериться, что любимого действительно не стало.

Потом до неё дойдёт бумага с заветным именем и строкой «причина смерти: расстрел».

Анна Тимирева в последние годы

Смерть адмирала не стала для Анны Васильевны единственным источником страданий. Ей предстояло ещё около тридцати лет провести в лагерях, тюрьмах и всевозможных ссылках.

Счастье в итоге её жизнь покинуло навсегда, на последних фото видны её потухшие глаза. Она скончалась в восемьдесят два года, после себя оставив гору тетрадей со стихами и часть писем, зачитанных до дыр.

Биографические фильмы

Об этой красивой и трагичной истории снята не одна картина. В 1997 году режиссёр Сергей Юрженко завершил документальный фильм «Больше, чем любовь. Романс Колчака». В 2006 году на «Первом канале» показали кино «Адмирал Колчак. Двое над пропастью». 

Константин Хабенский и Лиза Боярская в фильме «Адмирал» | Livestory

В 2008 году в кинотеатрах вышел крупнобюджетный художественный фильм «Адмиралъ», рассказывающей об истории любви Колчака и Тимиревой.

Ключевые роли в картине сыграли Константин Хабенский, Лиза Боярская и Сергей Безруков.

Картину положительно встретили и взрослые, и дети, так что на «Первом канале» позднее продемонстрировали сериал на её основе.

Фото

Источник: https://24smi.org/celebrity/3712-anna-timireva.html

Колчак и его Анна: Редкая история любви

Александр Колчак и Анна Тимирёва

«Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…» — каждый раз так старательно и осторожно выводил пером на листке бумаги Александр Васильевич… Последняя любовь адмирала Колчака, она всегда была рядом с ним, была она рядом с ним и в самом конце…

Александр Колчак и Анна Тимирева

«Милая, обожаемая моя Анна Васильевна, Вы вся такое счастье…»

«Милый Александр Васильевич, далекая любовь моя…»

«Остается так мало времени: мне 74 года. Если я не буду писать сейчас — вероятно, не напишу никогда. Это не имеет отношения к истории — это просто рассказ о том, как я встретилась с человеком, которого я знала в течение пяти лет, с судьбой которого я связала свою судьбу навсегда», — так начала свои воспоминания об адмирале Колчаке Анна Васильевна Книппер.

Для Колчака Анна Васильевна всегда была госпожой Тимиревой. Замуж за инженера Всеволода Книппера она вышла много позже гибели адмирала.

Она ничего не напишет о последнем муже. Фрагменты ее воспоминаний посвящены родителям и Александру Васильевичу Колчаку, самому дорогому, единственно настоящему в ее жизни.

Их знакомство продолжалось всего пять лет — с 1915 по 1920 год! Из них почти два года они не виделись, только переписывались — Колчак командовал Черноморским флотом, потом готовил в США Дарданелльскую операцию по захвату Константинополя. И только два неполных последних года провели вместе.

«Я была арестована в поезде адмирала Колчака и вместе с ним. Мне было тогда 26 лет, я любила его и была с ним близка и не могла оставить его в последние годы его жизни. Вот, в сущности, и все».

Важно

Когда в Иркутске Колчак был выдан чехословацкими легионерами местным властям, Анна Васильевна «самоарестовалась» вместе с ним. В трудную минуту лишь ее слово, ее голос, ее настроение могли поддержать этого человека.

«Верю в Вас, Анна Васильевна, помогите моему неверию. Вы знаете, как я смотрю на Вас, какое значение придаю я каждому слову Вашему».

Она знала только это, держала в своих руках его руки, а все остальное для нее не существовало.

В апреле 1917 года командующий Черноморским флотом адмирал Колчак был вызван в Петроград для доклада правительству о положении дел.

Из этой встречи он вынес окончательное убеждение, что российская армия совершенно потеряла боеспособность, а Временное правительство фактически не имеет никакой власти.

Была отложена намеченная на весну 1917 года Босфорская операция по захвату Константинополя, которую он готовил почти год. Осуществление этой операции могло бы стать его триумфом.

Но не о личной славе мечтал адмирал…

Свою победу, свой успех, все результаты огромной работы, которая ныне была перечеркнута, адмирал мечтал положить к ногам возлюбленной. Догадывалась ли она об этом? О том, что, как он сам выражался, «привык связывать с ней свои военные задачи»? Вероятно, ей и в голову это не приходило.

Итак, они встречались в те дни, когда Колчак был в Петрограде по вызову Временного правительства… Вернувшись в Севастополь, он убрал из каюты ее фотографии в тяжелый судовой ящик, который и сам не всегда мог открыть.

Выкинул за борт все цветы, которые напоминали о ней, пощадив лишь два печальных лопуха, поскольку не нашел в них сходства с любимой женщиной. «Больше делать в предпринятом направлении было нечего». Александр Васильевич думал о своей возлюбленной с физической болью. Они пытались прекратить переписку, но были не в силах этого сделать.

Совет

Колчак писал, что мог бы согласиться с окончанием эпистолярных отношений как со свершившимся фактом, но и в мыслях не допускал самому положить этому начало.

Немного спустя он написал ей: «Если бы Вы могли бы уделить мне пять минут, во время которых я просто сказал бы Вам, что я думаю и что переживаю, и Вы ответили бы мне — хоть: «Вы ошибаетесь, то, что Вы думаете, — это неверно, я жалею Вас, но я не ставлю в вину Вам крушение Ваших планов», — я уехал бы с прежним обожанием и верой в Вас, Анна Васильевна. Но случилось так, что это было невозможно. Ведь только от Вас, и ни от кого больше, мне не надо было в эти минуты отчаяния и горя — помощи, которую бы Вы могли мне оказать двумя-тремя словами. Я уехал от Вас, у меня не было слов сказать Вам что-либо». Теперь она знала, какая ответственность лежала на ней.

Один из «товарищей» во время очередного допроса, — сколько их было в ее жизни? — полагая, верно, что расставляет все точки над «i», записал в протоколе «куртизанка адмирала Колчака».

Последняя записка, которую Колчак написал Анне Васильевне, когда они оба находились в одиночных камерах Иркутской тюрьмы: «Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне… Не понимаю, что значит «в субботу наши прогулки окончательно невозможны»? Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я только думаю о тебе и твоей участи — единственно, что меня тревожит. О себе не беспокоюсь — ибо все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать.

Пиши мне. Твои записки — единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя».

Единственное из уцелевших писем, где они на «ты».

Всегда только «Вы», с большой буквы и не иначе. Всегда только «Александр Васильевич» и «Анна Васильевна». Это было не условной привычкой, но глубоким чувством взаимного уважения.

«Мне хочется говорить с Вами», — и летело письмо на сорок страниц.

Постоянно говорить друг с другом, делиться мыслями, сомнениями, просто описывать свои занятия было насущной потребностью, ведь они так редко виделись! Письма писались почти каждый день, пухлые, объемистые, а война и революция — не самое лучшее время для переписки.

Приходилось использовать любую оказию. Они начали переписываться в 1916 году, когда Колчака назначили командующим Черноморским флотом. Перед отъездом в Севастополь он просил разрешения писать ей. Она позволила.

Обратите внимание

На неожиданный вопрос их общего знакомого, который привозил корреспонденцию с оказией через Генеральный штаб: «Что же из всего этого выйдет?» — она ответила, что привозит же этот самый знакомый письма жене Александра Васильевича. «Да, но ее письма тоненькие, а Ваши такие толстые».

«Как далеки Вы ото всего этого, Александр Васильевич, милый, и слава Богу, как далеки Вы от меня сейчас — вот это уже гораздо хуже, даже вовсе плохо, милая, дорогая химера». «Любимая химера», — так она ласково называла его, и он принял это имя. Незадолго до своего знакомства оба побывали в Париже.

Нашла ли она сходство в его внешности с фантастическими существами Нотр Дама или смысл лежал глубже — в недосягаемости, невозможности мечты? «Моя мечта, моя идея военного успеха и счастья.

Моя милая, дорогая, обожаемая Анна Васильевна», — вот и второй ключ, с другой стороны. Их общение — воображаемое, но в то же время абсолютно реальное. Они стали друг для друга несбывшейся мечтой и Судьбой.

Он рассказывал ей о миноносцах и гидропланах, о подводных лодках, о взрывах пороха на английских кораблях. Извинялся, что пишет «галиматью», и тут же снова продолжал. Писал о японских самураях, клинках, «монашеском ордене воинствующего буддизма» Дзен, о статуе Будды в Камакуре. Излагал свою «апологию войны» относительно государства. Война была для него единственно возможным состоянием.

Читайте также:  Княгиня ольга - биография

«Ваша никогда не забываемая улыбка, Ваш голос, Ваши розовые ручки для меня являются символом высшей награды, которую может дать жизнь за выполнение величайшей задачи, выполнение военной идеи, долга и обязательств, посылаемых суровой и непреклонной природой войны…

Только война могла показать мне Вас в таком близком желании и в то же время недоступном, как идеал поклонения… Как тяжело и в то же время хорошо думать о Вас как о чем-то самом близком и в то же время удаленном, как звезда, счастье, как о божестве, милостиво оказавшем свое внимание…»

Он должен был заслужить счастье любить эту женщину. Нет, не любить — поклоняться ей. А судьба все удаляла и удаляла его от выполнения великой военной задачи — Россия, пораженная изнутри, перестала воевать.

И он едет в США, которые готовят активные действия в Средиземном море для удара по Константинополю. Как средневековый рыцарь, он увозит с собой в поход ее перчатку в качестве знамени победы.

В его каюте — всегда «иконостас» из ее фотографий.

Какая женщина найдет в себе силы стать несбыточной мечтой? «Мы сидели поодаль и разговаривали. Я протянула руку и коснулась его лица — и в то же мгновение он заснул. А я сидела, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его.

Важно

Рука у меня затекла, а я все смотрела на дорогое и измученное лицо спящего. И тут я поняла, что никогда не уеду от него, что, кроме этого человека, нет у меня ничего и мое место — с ним».

Это — уже на Дальнем Востоке. Колчак пытался наладить переговоры с японскими генералами, на которых рассчитывал опереться — он был назначен командующим русскими войсками в Манчжурии.

Оставив сына у матери в Кисловодске, Анна Васильевна тоже приехала туда с мужем, который был направлен для ликвидации имущества военного ведомства на Дальнем Востоке.

Могла ли она предположить, что увидит сына только через четыре года?

Постановлением Владивостокской духовной консистории она была разведена с мужем, Сергеем Николаевичем Тимиревым. Семь лет совместной жизни, три из которых уже были посвящены «любимой химере», маленький сын…

Она вышла замуж в восемнадцать лет, Тимирев приходился ей троюродным братом. На тот момент он был вдвое старше ее. Красавец, герой Порт-Артура — она еще ребенком видела его, когда он был у них проездом. «Мне казалось, что люблю, — что мы знаем в восемнадцать лет!» Муж получил назначение на Балтику, в тот штаб, где служил Колчак.

Колчак и Тимирев были знакомы со школьной скамьи — одновременно учились в Морском кадетском корпусе, Колчак был лишь на год старше и выпустился годом раньше, но в последний год оба состояли в одной роте. Во время обороны Порт-Артура сначала служили на военных кораблях, разрабатывали совместную ответственную операцию.

Потом — на сухопутных позициях. При сдаче крепости оба оказались в госпитале и попали в японский плен.

Впервые Анна Васильевна увидела свою «химеру» на вокзале, провожая мужа к месту новой службы, в Гельсингфорс. «Колчак-Полярный», — представил муж.

Совет

Колчак, который недавно вернулся из Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана, уже прославился своими исследованиями Арктики, совершил несколько путешествий, одну экспедицию организовал сам. Он командовал Минной дивизией Балтийского флота.

Летал на своих кораблях, топил противника. Позже Александр Васильевич писал ей, что когда подходил к Гельсингфорсу, зная, что увидит ее, этот город казался ему самым лучшим в мире.

Они дружили семьями — два треугольника, соединенные вершинами в точке схода — Анна Васильевна и Колчак. Похоже на песочные часы. Тоненькой струйкой протекла в них вечность. Эта встреча — перекресток судеб. Ее муж и его жена оказались за границей, в эмиграции, как сочувствующие зрители. А им, избранным, была уготована лучшая участь — судьба, ставшая историей.

Жена Колчака, Софья Федоровна Омирова, смолянка, была его ровесницей.

В семье рос сын Славушка, немного старше Оди — Володи Тимирева. Анна Васильевна и Софья Федоровна много бывали вместе, летом снимали соседние дачи. Когда моряки возвращались из походов, устраивались встречи, вечера, балы. Славное, счастливое время! Не заметить Колчака, конечно, было нельзя.

Где бы он ни появлялся, оказывался в центре, а все вокруг превращалось в праздник. Знакомый сказал Анне Васильевне, что видел ее фотографию у Колчака в каюте. За ней многие ухаживали и она не считала, что поведение Колчака чем-то выделяется. «Этот портрет есть не только у него».

— «В каюте Колчака был только Ваш портрет и больше ничего».

Когда пришел приказ о переводе Колчака на Черное море, офицеры устроили проводы в Морском собрании. Его обожали. Анна Васильевна и Колчак то гуляли по аллеям парка, то возвращались в залу. «Я сказала ему, что люблю его.

И он ответил: «Я не говорил Вам, что люблю Вас»». Им было и горько, оттого, что расстаются, и радостно от того, что сейчас, в эту минуту они вместе и никто их не тревожит. Анна Васильевна решила: «Ну, вот и конец».

Будет ли он писать ей? Другие люди, новые встречи. Он увлекающийся человек.

Софья Федоровна ни в чем не упрекнула свою молодую подругу. Недаром она, еще будучи его невестой, одна, преодолев тысячи километров на судах, поездах, лошадях и оленях, приехала к нему из Италии на Север, в Заполярье, вдогонку за экспедицией — повидать… А тут пришло известие о начале русско-японской войны.

Три года она ждала своего жениха. Они обвенчались и через несколько дней разъехались. Она — в Петербург, он, поручив своему знакомому закончить дела по экспедиции, — в Порт-Артур. Софья Федоровна уже знала, какой на самом деле будет конец: «Александр Васильевич разойдется со мной и женится на Анне Васильевне».

С первой минуты Колчак мечтал, что когда-нибудь они с Анной Васильевной будут вместе. Он жил этой мечтой. И вот она, недосягаемая, приехала к нему — насовсем. Он встретил ее в Токио, отвез в отель, и оставил до утра — жил в другом отеле. На следующий день они стояли в пустынной русской церкви.

Обратите внимание

Служба шла на японском, но мелодии были родные, знакомые с детства. Вслушиваясь в них, мысленно соединяли свои жизни пред Богом. «Я знаю, что за все надо платить — и за то, что мы вместе, — но пусть это будет бедность, болезнь, что угодно, только не утрата той полной нашей душевной близости».

Переговоры с японцами не ладились. Колчак увез свою возлюбленную в горы, в Никко — буквально «солнечное сияние» — городок в центре острова Хонсю.

Это одно из самых священных и живописных мест в Японии. Город храмов, куда шли паломники со всей Японии.

Водопады и действующие вулканы, горные леса… Они поселились в японской части гостиницы, преднамеренно, — не хотели ни с кем общаться. Этот месяц — только их, единственный. Они еще никогда не были вдвоем.

На тюремной прогулке, за несколько дней до расстрела, у него вдруг стали веселые глаза: «А что? Неплохо мы с Вами жили в Японии… Есть о чем вспомнить».

Адмирал не мог долго оставаться в бездействии. «Последнее плавание» оказалось самым грандиозным из всех, когда-либо предпринятых им. Он отправился в Россию, посмотреть, что представляет собой новое Сибирское правительство. «Как Вы едете, милый? Я надеюсь, что на пароходе не пассажирки, а старые ведьмы, все классические и у всех слоновья болезнь».

Следующая встреча — через три месяца, в Омске. Александр Васильевич Колчак — Верховный правитель России.

…После объявления приговора Колчак просил дать ему свидание с Анной Васильевной, в ответ услышав громкий хохот присутствующих.

Последняя просьба адмирала перед расстрелом: «Я прошу сообщить моей жене, которая живет в Париже, что я благословляю своего сына».

«Я так привык соединять свои мысли о Вас с тем, что называется жизнью, что я совершенно не могу представить себе такого положения, когда бы я мог забыть Вас…»

Но если я еще жива, Наперекор судьбе, То только как любовь твоя

И память о тебе.

(Стихотворение Анны Васильевны Книппер)

Важно

Анна Тимирева, 1975

После его расстрела в 1920 году она прожила ещё полвека, проведя в тюрьмах, лагерях и ссылках в общей сложности около тридцати лет. В промежутках между арестами работала библиотекарем, архивариусом, маляром, бутафором в театре, чертёжницей. Реабилитирована в марте 1960 года. Умерла в 1975 году.

by

Похожее

Источник: https://www.babilon.md/2017/07/kolchak-ego-anna-istoriya-lyubv_1001/

Адмирал Колчак и Анна Тимирева

Анна Васильевна Тимирева

Невысокий, крепко сложенный офицер энергичным шагом прошёл мимо пары, прощающейся на перроне. «Знаешь, кто это? Это Колчак-Полярный. Он недавно вернулся из северной экспедиции», — охотно объяснил муж.

Ахнув от неожиданной встречи с известным исследователем сибирской Арктики, Анна всматривалась в удаляющуюся фигуру, пока она не исчезла вдалеке.

Она навсегда запомнила случайную и мимолётную встречу с тем, кого знала всего пять лет, и с судьбой которого навсегда связала свою судьбу.

Анна Сафонова родилась в Кисловодске в 1893 году в семье известного музыканта.С юности девушка увлекалась живописью, изучала иностранные языки. В 18 лет вышла замуж за своего троюродного брата – красавца, героя Порт-Артура С. Н. Тимирева. Он был энергичен и смел в поступках, привлекателен и… намного старше Анны.

 В 1914 году, в начале войны России с Германией, у них родился сын, а вскоре муж получил назначение в штаб Командующего флотом в Гельсингфорсе. Молодая жена, оставив ребёнка на попечение няни, на три дня отправилась на новое место службы мужа, осмотреться и подготовиться к переезду.

В дни краткого визита Анна и познакомилась с офицером, встретившимся ей на Петербургском вокзале — оба оказались в одном гостеприимном доме. Не заметить Александра Васильевича Колчака было невозможно, в любой компании адмирал становился лидером. Прекрасный рассказчик, умный собеседник, обаятельный мужчина.… Весь вечер новые знакомые провели рядом.

Анна Васильевна с сыном Владимиром Тимиревым

Вскоре 21-летняя Анна Тимирева с маленьким сыном Володей переехала к мужу. В то же время в город перебрались жена Колчака Софья Фёдоровна с 5-летним сыном Славушкой. Эта высокая стройная женщина неполных 40 лет отличалась от других жён морских офицеров образованностью и тонким вкусом.

С момента знакомства Анна прониклась к ней симпатией и восхищение этой женщиной сохранила на многие годы. Как и другие офицерские жёны, летом они жили в дачном посёлке, часто виделись и много общались. А вот встречи с Колчаком случались нечасто – адмирал бывал в Гельсингфорсе наездами.

Анна, молодая, весёлая, подвижная женщина, её острый ум, общительность и интерес ко всему, что происходило вокруг, привлекали многих мужчин. Чувствуя силу своего обаяния, она привыкла к ухаживаниям кавалеров, а вот поведение Александра Васильевича не давало повода думать, что он испытывает какие-то глубокие чувства.

Она поняла это, случайно повстречавшись с Колчаком на ночной улице. Анна шла по улице, думая о тяготах военного времени, о том, как в такую пору ответственно иметь ребёнка, и вдруг увидела шедшего навстречу Колчака.

Они поговорили пару минут, условились вечером встретиться в общей компании и разошлись. «И вдруг я отчётливо подумала: а вот с этим человеком я ничего бы не боялась – и тут же: какие глупости могут прийти в голову!». Однако под «глупостями» скрывались взаимные зрелые чувства.

Анна Васильевна Тимирева

Совет

В ту тревожную пору виделись они нечасто, а выпадавшие свидания проходили, как правило, «на людях». Так прошли 1915 и 1916 годы. В своих воспоминаниях А. Тимирева пишет: «благодаря любви, для меня весь, предреволюционный 1916 год был радостью, праздником. Разбуди меня ночью, спроси, чего я хочу, скажу: «Видеть его!».

В любви она призналась первой: «Я сказала ему, что люблю его. Всегда хочу видеть его, думаю о нём, что для меня такая радость видеть его». И он ответил: «Я Вас больше чем люблю». Оба чувствовали горечь близкой разлуки, но были счастливы, что сейчас вместе.

Вскоре счастливые дни прервали проводы Колчака, назначенного командующим Черноморским флотом, на которые собрались все обитатели городка. Он просил разрешения писать, она не отказала.

Вот и конец, думалось ей после проводов, другая жизнь, другие люди будут окружать обаятельного офицера, весьма увлекающегося человека. Жизнь пошла своим чередом, только без него.

Как-то вечером, когда на побывку приехал С. Тимирев, дачное общество собралось на ступеньках террасы. Вдруг подошел рослый матрос в сопровождении горничной С. Колчак.

Он передал Анне письмо от адмирала и стал дожидаться ответа.

Появление матроса произвело эффект необычайный. Толстое послание читать было некогда, Анна поспешно написала в ответ несколько строк. Провожая на корабль мужа, она не могла скрыть радости, даже напевала всю дорогу, пока шли к причалу. Вернувшись, бросилась читать письмо, которое начиналось словами «Глубокоуважаемая Анна Васильевна» и заканчивалось «да хранит Вас Бог. Ваш Колчак».

Читайте также:  Александр 1 краткая биография

Анна Васильевна в русском костюме

Своё первое письмо он писал четыре дня – в ставке у царя, в Севастополе, в море, преследуя и обстреливая немецкий крейсер.

Письма приходили часто – по почте, с оказией через Генштаб, где работал друг Анны, приезжавший в командировки в Гельсингфорс. Однажды, вручая очередное послание, он спросил: «Что же из всего этого выйдет?».

Обратите внимание

Анна шутя заметила, что он и Софье Фёдоровне приносит письма. «Да, но только те письма тоненькие, а ваши такие толстые».

Софья Омирова вышла замуж за Александра Колчака в 1904 г. В мужа она была влюблена всю жизнь, прощала ему лёгкие увлечения, но на этот раз всё было более чем серьёзно. Чувствуя отстраненность супруга, зная о разговорах и пересудах, Софья Фёдоровна морально была готова к разрыву.

Она писала мужу, что хочет только «создать счастливое детство сыну», не навредить ему, а с подругой откровенно делилась своими подозрениями о том, что он оставит её и женится на Тимиревой. Софья была слишком благородна, и, несмотря ни на что, охотно переписывалась, общалась с разлучницей.

«Она была очень хорошая и умная женщина и ко мне относилась хорошо. Она, конечно, знала, что между мной и Александром Васильевичем ничего нет, но знала и другое: то, что есть, — очень серьёзно, знала больше, чем я…», — запишет в воспоминаниях А. Тимирева.

Софья Омирова — супруга А.Колчака

В начале февраля 1917-го С. Н. Тимирев получил отпуск, и супруги поехали в Петроград. Накануне отъезда – в день своих именин – Анна получила от Колчака корзину ландышей, заказанных по телеграфу. Оставлять их было жалко, и она заботливо пристроила душистые цветы среди вещей.

С первого раза в поезд сесть не удалось – с фронта лавиной шли дезертиры, вагоны были забиты. Прибыв в Гельсингфорс, супруги получили приглашение на вечер в Морское собрание. Открыв чемодан, Анна увидела замёрзшие ландыши. Это был последний мирный вечер перед революцией.

В Петрограде Тимиревы поселились в квартире родителей Анны. Как счастливо жили здесь прежде, дом всегда был полон гостей! Теперь все изменилось. В объятом революцией городе жизнь усложнялась с каждым днём, по улицам толпами ходили женщины, требуя хлеба, разъезжали конные патрули, не прекращалась стрельба. Надвигались грозные события.

Тимирев срочно уехал в Ревель. Анна долго не получала от него вестей. Она ничего не знала и о Колчаке, зато приходили тревожные новости о расстрелянных знакомых морских офицерах, об отречении царя от престола.

Новость о заключении Сепаратного мира с Германией застала Колчака в Японии. Он решил повременить с возвращением на охваченную революцией Родину и обратился к английскому консулу с просьбой принять его на службу. Прошение удовлетворили, и русский адмирал принял командование Месопотамским фронтом, однако к месту назначения не доехал – получив в Сингапуре новое назначение.

Из Харбина он отправил письмо Анне, звал к себе, и она решилась на дальнюю поездку. Наблюдая за спешными сборами жены, Тимирев спросил, вернется ли она к нему. «Вернусь», — ответила Анна. Она хотела только увидеть Александра Васильевича, услышать его голос.

Чтобы встретиться, они с двух сторон объехали земной шар. На вокзале не узнали друг друга в толпе сошедших с поезда пассажиров: Анна была в трауре – незадолго до отъезда умер её отец, а он в непривычной форме защитного цвета.

Анна устроилась в гостинице. По вечерам, освободившись от службы, сюда приходил Александр Васильевич, и это время было счастливым для обоих.

Проходил день за днём, Анне пора было уезжать, но не было сил расстаться. «А вы не уезжайте», — уговаривал Колчак. Трудно было порвать с прошлой жизнью, решиться на разрыв с мужем. Он давно решился и обо всём написал Софье Фёдоровне, которая достойно приняла решение супруга.

После смерти Колчака, жена адмирала затребовала его записи, хранившиеся в Пражском музее. Бумаг ей не выдали, и, наверное, это к лучшему. В основном это были письма, адресованные и неотправленные Тимиревой.

После реабилитации в 1960 г. Анна впервые возьмёт их в руки в московском архиве — через полсотни лет прочитает послания, полные душевного тепла и ласки.

Важно

Софье Колчак больно было бы читать «эти свидетельства его любви, несмотря на сдержанность тона и на то, что из них было ясно: между нами не было близости», — писала А. Тимирева.

До последнего дня она сохранила о Софье Колчак добрую память, признавалась, что если бы им довелось встретиться, они не были бы врагами. «Я вспоминаю её с уважением и душевной болью, но ни в чём не упрекаю себя. Иначе поступить я не могла».

Анна в письме объяснилась с мужем; продала своё жемчужное ожерелье, чтобы хватило денег на дорогу. Колчак не удерживал ее, верил, что вернётся. Встретившись с супругом, она решительно покончила с неопределённостью в их отношениях.

Объясняться с когда-то любимым человеком — тяжело, по-человечески было больно бросать его. Он просил одуматься, не совершать горьких ошибок. После тяжёлого разговора Анна уехала разбитой и измученной, оставив мужа в отчаянном состоянии и поручив знакомым заботиться о нём.

Наградой за перенесённые переживания и за все будущие несчастья стал счастливый месяц в Токио. Однажды они с Колчаком зашли в русскую церковь, там было почти пусто, служба шла на японском языке, но напевы — русские. Слушали молитву «Всем сердцем» — «самые лучшие слова для людей, связывающих свои жизни».

Выйдя из церкви, Анна сказала: «Я знаю, что за всё надо платить – и за то, что мы вместе тоже, — но пусть это будет бедность, болезнь, что угодно, только не утрата той полной нашей душевной близости, я на всё согласна».

Родство душ они сохранили до последнего мига, а за недолгое счастье быть вдвоём поплатились жестокими страданиями.

Примкнув к «белому движению», адмирал Колчак в сражениях против Советской власти отстаивал идеалы и принципы, по которым жил и служил Родине долгие годы.

Совет

В мае-июне 1919 года две армии Колчака были разбиты, начался распад вооружённых сил, дезертирство. Охранявшие адмирала чехи передали его эсерам-меньшевикам, захватившим власть в Иркутске.

В январе 1920 г. бывшего Верховного правителя России заключили в губернскую иркутскую тюрьму. Анна добровольно последовала за Колчаком, чтобы помочь ему выстоять, сохранить достоинство, поддержать в последние дни.

Оба устали жить в постоянном напряжении. В лютые морозы, двигаясь по страшному пути отступления сквозь бесконечную Сибирь, оба предчувствовали неизбежную гибель. Не раз прощались: «вы были для меня самым близким другом, и самой желанной женщиной на свете», — говорил Колчак.

Годы спустя А. Тимирева не могла смотреть на морозные узоры на стекле без душевного содрогания – оживали тяжёлые воспоминания тех безнадёжных дней. Для неё Александр Колчак был не только любимым мужчиной, но и учителем жизни. Она разделяла его жизненные и нравственные ориентиры, принципы.

Во время прогулок по тюремному двору они часто вспоминали счастливые моменты. Каждый день арестованным пленникам разрешали свидание, и они, словно в старые времена, брались за руки и ходили, ходили. Последняя записка Анне содержала признание: «Конечно, меня убьют, но если бы этого не случилось – только бы нам не расставаться».

…7 февраля 1920 года, на следующий день после дня рождения Колчака, Анна слышала, как ночью его уводили, а сквозь щель двери видела серую папаху пленника.

Стояла лютая февральская ночь, луна светила в окно, очертания чёрной решётки отражались на полу. В час, когда он прощался с жизнью, её свалил мертвый сон.

На берегу речки Ушаковки, в месте её впадения в Ангару, Александра Колчака расстреляли, труп сбросили в прорубь. Наутро тюремщики прятали глаза от Анны.

Она спросила у коменданта: «Скажите, он расстрелян?». Комендант не посмел сказать ей правду. «Его увезли, даю вам честное слово».

«Не знаю, зачем он это сделал, я была ко всему готова, это только лишняя жестокость, комендант ничего не понимал».

На полвека Анна Васильевна Тимирева пережила дорогого ей человека. Всю жизнь она расплачивалась за дни, проведённые рядом с ним – перенесла семь арестов, жила в неволе.

В перерывах между ссылками зарабатывала на пропитание библиотекарем, маляром, чертёжницей, бутафором в театре, архивариусом. Где бы не находилась она по воле злого рока, не проходило и дня, чтобы она не вспоминала то, что было прожито рядом с ним.

Все пять лет – от первой встречи в Петербурге до выстрела февральской ночью.

Источник: people.passion.ru

Источник: https://rusalochka.wordpress.com/2012/02/23/kolchak-timireva/

Звезда любви А. В. Колчака


Анна Васильевна Тимирева

Кисловодск в судьбе Колчака… Нет, в Кисловодске Колчак никогда не был. Но именно здесь была открыта первая музейная экспозиция его памяти.

И, конечно, это не случайно, ведь именно здесь родилась Анна Тимирёвасамая большая любовь его жизни

Талантливый исследователь Таймыра, удостоенный за выдающиеся полярные труды звания действенного члена Императорского географического общества, ученый, герой Порт-Артура и Балтики, блестящий флотоводец, гидролог и океанограф, непревзойденный профессиональный минер, контр-адмирал, затем вице-адмирал, командующий Черноморским флотом, Колчак никогда не стремился к верховной власти. Она досталась ему как тяжкое бремя, уклониться от которого ему не позволили ни долг гражданина, ни офицерская честь. В 1918 г. Александр Васильевич был назначен Верховным правителем России, ему передано  Верховное главнокомандование всеми силами: сухопутными и морскими.

К этому времени ему 44 года, он женат, имеет сына…

И всё-таки главное место в его душе, да и судьбе, занимает она – Анна Тимирёва.

С Анной в 1915 году познакомил Колчака его давний друг С. Тимирёв, с которым они не растеряли дружеским отношений, несмотря на дальнейшие события…

Увидев его как-то на перроне в необычных «полярных» одеждах, Анна спросила:

— Кто это?

— Ну как же, Анна! Это Колчак-Полярный, наш, русский ученый!

Уже тогда он поразил её и показался ей самым необыкновенным человеком на свете!

И вот он же, в белоснежном адмиральском мундире, невероятно галантный… На одном из вечеров, устраиваемых для офицеров и их жён… Невысокий, не очень красивый, с хищным, жестоким (на первый взгляд) профилем…

Обратите внимание

Что привлекло в нём Анну – неведомо, но она с первой встречи поняла, что он – её судьба.

А этот неулыбчивый человек, действительно, был необыкновенно сентиментальным и способным на глубокое чувство…

Редкая улыбка Колчака. Снимок сделан английским офицером на Балтике в 1916 году

Об Анне Васильевне Тимиревой известно мало. Родилась в Кисловодске в 1896 году в семье знаменитого в ту пору музыканта Василия Сафонова.

В 1911 году вышла замуж за князя С.Тимирева. Родила сына Владимира.

… Несмотря на почти 20-летнюю разницу в возрасте Колчак влюбляется в Анну. И начинается их эпистолярный роман.

В поздние часы, оставаясь наедине с собой, Анна Васильевна ставит перед собой фотографию своего любимого и начинает неспешную беседу с ним.

Она первой признаётся ему в любви, и он понимает, что это настоящее чувство. Видятся они крайне редко, но их любовь с каждым днём только усиливается.

Идёт война, и все письма проходят цензуру. Поэтому вскоре их «почтовый роман» стал достоянием общественности. Знали об этом также и Сергей Тимирёв, и Софья Колчак. Сколько же понадобилось им терпения и такта, чтобы не опуститься до  унижений, до выяснения отношений! Эти люди вели себя достойно … просто потому, что тоже любили…

… В мае 1918 года Сергей Тимирёв был назначен уполномоченным военно-промышленного комитета на Дальнем Востоке. С ним во Владивосток приехала и жена Анна Васильевна.  А в июне, проездом из Харбина в Японию, во Владивостоке оказался Колчак. Здесь они встретились, чтобы больше не расставаться. В Японию Александр Васильевич и Анна Васильевна уехали уже вместе.

Август 1918 года они провели в японском курортном городе Ника, и это были самые счастливые дни в их жизни! В сентябре им пришлось вернуться во Владивосток. Колчака пригласил для переговоров глава правительства Автономной Сибири в Омске Вологодский. Вице-адмиралу Колчаку Вологодский предложил пост министра по военным и морским делам. Предложение был принято.

В начале октября Колчак и Анна выехали в Омск.

Здесь Колчак был произведен в адмиралы и избран Верховным Правителем России и Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами, а Омск провозглашен столицей белогвардейской России.

В Омске. Рядом с Колчаком Анна Темерёва

Важно

Но это, как известно, продлилось недолго, и 4 января 1920 года по настоянию Политсовета белого движения и Совета Министров Александр Колчак снимает с себя полномочия Верховного Правителя и Главнокомандующего…

Читайте также:  Возвышение москвы кратко

А через одиннадцать дней его арестовали. Узнав об этом, Анна сама пришла к большевикам и сказала:

— Арестуйте и меня. Я без него не могу жить.

Из стенографического отчета заседания чрезвычайной следственной комиссии от 21 января 1920 года:
Председатель следственной комиссии К.А. Попов: «Здесь добровольно арестовалась госпожа Тимирёва. Какое она имеет отношение к вам?

Колчак: Она моя давнишняя хорошая знакомая, она находилась в Омске, где работала в моей мастерской по шитью белья и раздаче его воинским чинам — больным и раненым.

Она оставалась в Омске до последних дней и затем, когда я должен был уехать по военным обстоятельствам, поехала со мной в поезде. В этом поезде она доехала сюда до того времени, когда я был задержан чехами.

Когда я ехал сюда, она хотела разделить мою участь со мною.

Попов: Скажите, адмирал, она является вашей гражданской женой?

Колчак: Нет».

Это не было отречение. Нет. Просто он отчетливо понимал, что будет расстрелян. Поэтому не хотел, чтобы тюремщики знали об их подлинных отношениях.

 А она никогда этого не скрывала, и в своем заявлении Генеральному прокурору СССР из Карлага писала: «15 января 1920 года я была арестована в Иркутске в поезде Колчака. Мне было тогда 26 лет.

Я любила этого человека и не могла бросить его в последние дни его жизни. В сущности в этом вся моя вина«.

Их поселили в разных камерах, но разрешали гулять по тюремному двору. Вскоре пришла телеграмма от Ленина: расстрелять.

За час до расстрела им было разрешено свидание в камере у Колчака… Это – последняя записка Колчака:

«Дорогая голубка моя, спасибо за твою ласку и заботы обо мне… Не беспокойся. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Я думаю только о тебе и твоей участи… О себе не беспокоюсь — все известно заранее.

Совет

За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать… Пиши мне. Твои записки — единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя…

До свидания, целую твои руки».

За ним пришли 7 февраля, рано утром

Последняя фотография Колчака

Позже она напишет такие строки:

И каждый год Седьмого февраля

Одна с упорной памятью моей

Твою опять встречаю годовщину.

А тех, кто знал тебя, — давно уж нет,

А те, кто живы, — все давно забыли.

И этот, для меня тягчайший, день —

Для них такой же, как и все, —

Оторванный листок календаря.

А.В. Тимирева   1969 г.

…Колчака и его сослуживца Пепеляева, вывели на берег речки Ушаковки. Пепеляев все время плакал… Колчак шевелил губами. Как будто тихо напевал любимый романс «Гори, гори, моя звезда», который когда-то он написал для своей любимой …

Тела погрузили в сани и сбросили в Ангару…

А что Анна? Она осталась для Колчака той самой «звездой любви», которая осветила не только последние годы и дни его жизни, но ещё долго освещала память о нём.

Полвека не могу принять,

Ничем нельзя помочь,

И все уходишь ты опять

В ту роковую ночь.

А я осуждена идти,

Пока не минет срок,

И перепутаны пути

Исхоженных дорог.

Но если я еще жива,

Наперекор судьбе,

То только как любовь твоя

И память о тебе.

За свою любовь Анна заплатила 37 годами тюрьмы и ссылки. Реабилитировали ее лишь в 60-х…

Прожила она до 80 лет, одна (сына расстреляли в 1938-м) и только с памятью о нём…  Скончалась Анна Васильевна в январе 1975 года

Источник: https://foto-history.livejournal.com/10020564.html

«Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…» — переписка Колчака и Тимиревой

1:502 1:507

Анна Васильевна Тимирева (урожденная Сафонова, во втором замужестве Книпер) и Александр Васильевич Колчак.

1:710 1:715

 
«Я была арестована в поезде адмирала Колчака и вместе с ним. Мне было тогда 26 лет, я любила его и была с ним близка и не могла оставить его в последние годы его жизни. Вот, в сущности, и все. Я никогда не была политической фигурой, и ко мне лично никаких обвинений не предъявлялось», писала Анна Васильевна в своих заявлениях о реабилитации.  

Перед расстрелом, когда они оба находились в Иркутской тюрьме, Колчак написал ей последнюю записку, до нее, однако, не дошедшую.

 

«Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне. Как отнестись к ультиматуму Войцеховского2, не знаю, скорее думаю, что из этого ничего не выйдет или же будет ускорение неизбежного конца.

Не понимаю, что значит «в субботу наши прогулки окончательно невозможны»? Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я только думаю о тебе и твоей участи — единственно, что меня тревожит.

О себе не беспокоюсь — ибо все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать. Пиши мне. Твои записки — единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием.

Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя. Гайду3 я простил. До свидания, целую твои руки».

1:30691:4

 

2:512 2:517

C момента знакомства до минуты ареста прошло пять лет. Бoльшую часть этого времени они жили порознь (у каждого — своя семья). Подолгу — месяцами, а однажды целый год — не виделись: она жила в Ревеле, он командовал Черноморским флотом, потом она осталась в России, а он (это было в 1917-1918 гг.) в погоне за своей рухнувшей военной мечтой объехал вокруг земного шара.

2:1169 2:1178

«Прошло два месяца, как я уехал от Вас, моя бесконечно дорогая, и так [еще] жива передо мной картина нашей встречи, так же мучительно и больно, как будто это было вчера, на душе… без Вас моя жизнь не имеет ни того смысла, ни той цели, ни той радости. Вы были для меня в жизни больше, чем сама жизнь, и продолжать ее без Вас мне невозможно.»
Александр Колчак, лето 1916  

 «…В минуту усталости или слабости моральной, когда сомнение переходит в безнадежность, когда решимость сменяется колебанием, когда уверенность в себе теряется и создается тревожное ощущение несостоятельности, когда все прошлое кажется не имеющим никакого значения, а будущее представляется совершенно бессмысленным и бесцельным, в такие минуты я прежде всегда обращался к мыслям о Вас, находя в них и во всем, что связывалось с Вами, с воспоминаниями о Вас, средство преодолеть это состояние.»
Александр Колчак, 9 мая 1917 г.

 

 «Только о Вас, Анна Васильевна, мое божество, мое счастье, моя бесконечно дорогая и любимая, я хочу думать о Вас, как это делал каждую минуту своего командования.

Я не знаю, что будет через час, но я буду, пока существую, думать о моей звезде, о луче света и тепла — о Вас, Анна Васильевна. Как хотел бы я увидеть Вас еще раз, поцеловать ручки Ваши.

«
Александр Колчак, [6 июня 1917 г.]

 

» Для меня нет другой радости, как думать о Вас, вспоминать редкие встречи с Вами, смотреть на Ваши фотографии и мечтать о том неизвестном времени и обстановке, когда я Вас снова увижу. Это единственное доказательство, что надежда на мое счастье существует… Когда-нибудь я получу от Вас несколько слов, которые так бесконечно для меня дороги, как все, что связано с Вами.»

Александр Колчак, 8/21 августа2:42462:4

«Моя милая, дорогая, обожаемая Анна Васильевна.
Господи, как Вы прелестны на Ваших маленьких изображениях, стоящих передо мною теперь.

Последняя фотография Ваша так хорошо передает Вашу милую незабываемую улыбку, с которой у меня соединяется представление о высшем счастье, которое может дать жизнь, о счастье, которое может явиться наградой только за великие подвиги.

Как далек я от них, как ничтожно кажется все сделанное мною перед этим счастьем, перед этой наградой…»
Александр Колчак, [август 1917 г.]

» Дорогая, милая, обожаемая Анна Васильевна.


…У меня нет слов, нет умения ответить Вам; менее всего я мог предполагать, что Вы… так близко от меня. Получив письмо Ваше, я… отложил его на несколько часов, не имея решимости его прочесть. Несколько раз я брал письмо в руки и у меня не хватало сил начать его читать.

Что это, сон или одно из тех странных явлений, которыми дарила меня судьба. Ведь это ответ на мои фантастические мечтания о Вас — мне делается почти страшно, когда я вспоминаю последние. Анна Васильевна, правда ли это или я, право, не уверен, существует ли оно в действительности или мне только так кажется.»
Александр Колчак, 29 апреля 1918 г.

2:21302:4

 «Милый Александр Васильевич, далекая любовь моя… Я думаю о Вас все время, как всегда, друг мой, Александр Васильевич, и в тысячный раз после Вашего отъезда благодарю Бога, что Он не допустил Вас быть ни невольным попустителем, ни благородным и пассивным свидетелем совершающегося гибельного позора.

Обратите внимание

Я так часто и сильно скучаю без Вас, без Ваших писем, без ласки Ваших слов, без улыбки моей безмерно дорогой химеры.»
Анна Тимирева, 7 марта 1918 г.

… Где Вы, радость моя, Александр Васильевич? На душе темно и тревожно.

Я редко беспокоюсь о ком-нибудь, но сейчас я точно боюсь и за Вас, и за всех, кто мне дорог… Господи, когда я увижу Вас, милый, дорогой, любимый мой Александр Васильевич. Да хранит Вас Господь, друг мой дорогой, и пусть Он поможет Вам в Ваши тяжкие дни. До свидания — если бы поскорей.


Анна Тимирева, 21 марта 1918 года

 …Милый Александр Васильевич, я буду очень ждать, когда Вы напишете мне, что можно ехать, надеюсь, что это будет скоро. А пока до свиданья, милый, будьте здоровы, не забывайте меня и не грустите и не впадайте в слишком большую мрачность от окружающей мерзости.

Пусть Господь Вас хранит и будет с Вами. Я не умею целовать Вас в письме.
Анна Тимирева, 17 сентября 1918 г.

3:2717

 Но я же живая и совсем не умею жить, когда кругом одно сплошное и непроглядное уныние. И потому, голубчик мой, родной Александр Васильевич, я очень жду Вас, и Вы приезжайте скорее и будьте таким милым, как Вы умеете быть, когда захотите, и каким я Вас люблю.
Анна Тимирева, 14 февраля 1918 г.

3:528 3:5334:1037 4:1042

Письма писались часто, иногда без перерыва день за днем. Случайно уцелели в основном черновики.  

Рядом, вместе они пробыли менее двух лет: с лета 1918 г. по январь 1920-го. Много ли было отпущено этого «рядом» и «вместе», легко себе представить: именно в эту пору Колчак возглавил вооруженную борьбу с большевизмом, был Верховным правителем.

 

После его гибели Анна Васильевна провела в тюрьмах, лагерях, ссылках и «минусах» в общей сложности около тридцати лет.

1950 г. отправлена этапом в Енисейск до особого распоряжения; ссылка снята в 1954-м.4:2025

Затем в «минусе» до 1960 г. (Рыбинск).

4:62 4:675:571 5:576

В промежутках между арестами работала библиотекарем, архивариусом, дошкольным воспитателем, чертежником, ретушером, картографом (Москва), членом артели вышивальщиц (Таруса), инструктором по росписи игрушек (Завидово), маляром (в енисейской ссылке), бутафором и художником в театре (Рыбинск); подолгу оставалась безработной или перебивалась случайными заработками.

5:1246 5:1251

Реабилитирована в марте 1960 г., с сентября того же года на пенсии. В 1911-1918 гг. замужем за С.Н. Тимиревым. Замужем за В.К. Книпером с 1922 г.; до получения ответа прокурора о гибели и реабилитации сына (1956), В.С. Тимирева, носила двойную фамилию. Умерла 31 января 1975 г.  

Она умерла на восемьдесят втором году жизни, оставив тонкую стопку исписанных тетрадок и листков: фрагменты воспоминаний, стихи. Мемуарные записки удалось опубликовать сначала за границей, затем «Фрагменты воспоминаний» и подборка стихов были напечатаны в России.  

5:22165:46:508 6:513

Разное собралось здесь под одной обложкой, но все освещено одним и посвящено одному: им двоим, их любви.

6:708 6:713

Полвека не могу принять, Ничем нельзя помочь, И все уходишь ты опять В ту роковую ночь. А я осуждена идти, Пока не минет срок, И перепутаны пути Исхоженных дорог. Но если я еще жива, Наперекор судьбе, То только как любовь твоя И память о тебе.

Анна Тимирева

6:1193 6:1198

7:17067:4

Эти письма из сборника !Милая, обожаемая моя Анна Васильевна… «

7:122

Составители: Т.Ф. Павлова, Ф.Ф. Перченок, И.К. Сафонов

7:218 7:223

Источник: https://jenskiymir.com/znamenitosti/velikie-istorii-lyubvi/5789-milaya-obozhaemaya-moya-anna-vasilevna-perepiska-kolchaka-i-timirevoy.html

Ссылка на основную публикацию